Сентябрь
Пн   6 13 20 27
Вт   7 14 21 28
Ср 1 8 15 22 29
Чт 2 9 16 23 30
Пт 3 10 17 24  
Сб 4 11 18 25  
Вс 5 12 19 26  








Правила Берда. Легенда 'Бостона' и его секреты

Это образ сумел пережить испытание временем: уверенность в себе, меткость и выдающееся мастерство, которые воплотил в себе один-единственный палец, нацеленный в небеса. Разноцветный мяч находится на середине дуги, по которой был запущен, и движется в свой металлический дом-кольцо, а Ларри Берд уже смотрит в другую сторону. На нем все еще надета разминочная куртка, но такие мелочи не могут помешать, возможно, лучшему из всех известных снайперов в истории баскетбола.

Пройдет лишь несколько мгновений, и Ларри-легенда исполнит свой последний бросок в рамках конкурса по трехочковым в 1988 году, который он выигрывал последние два года, но он уже знает, что снова победил, он знает это с того самого мгновения, как мяч оторвался от кончиков его пальцев. Он поднимет вверх указательный палец и отправится к середине площадки, а мяч все еще будет лететь по параболе, пока наконец его не поглотит сетка.

Перед конкурсом Берд спросил своих конкурентов, кто из них собирается стать вторым. А чуть позже забрал свой трофей и чек на 12 500 долларов, даже не вспотев. Берд лидировал в лиге по точных трехочковым в сезонах-1985/86 и 1986/87, в трех других сезонах он попадал в первую пятерку по этому показателю, в семи розыгрышах регулярного чемпионата он входил в топ-10 по проценту попаданий из-за дуги. Четырежды он был лучшим в НБА по проценту штрафных бросков. За свою карьеру он набрал 21 791 очко (37-е место в истории лиги), 12 раз приглашался на Матчи звезд, трижды становился чемпионов НБА и три раза подряд получал статуэтку MVP финальных серий. Но все это, конечно, в прошлом.

В эту среду иконе «Бостона» и президенту «Индианы» исполняется 60 лет. По этому случаю он рассказал ESPN о нюансах техники своего броска, объяснил, почему никогда не уставал во время матчей, поделился облегчением, которое испытал, завершив карьеру, трудностями, с которыми приходится сталкиваться при работе с новыми поколениями игроков, и многим другим.

- Я слышал, что вас до сих пор трудно победить в соревновании по броскам, даже этим летом подобное мало кому удавалось, и что даже Пол Джордж до сих пор не сумел это сделать?

- Нет, уже нет. Боже, возможно, это было правдой пять или шесть лет назад. Мы тогда были на Западном побережье. Последний раз, когда я бросал по кольцу, был, насколько помню, на арене «Клипперс». Мне просто дали мяч, ну я и начал… Пожалуй, это единственный случай, который я могу вспомнить. Возможно, тогда Джордж еще был новичком. Но я не нанес ни одного броска по кольцу за последние лет пять.

- Вы скучаете по самой игре?

- Знаешь, это забавно. Когда я закончил карьеру, я думал, что буду очень по ней скучать. Но на самом деле у меня было ощущение, будто я сбросил груз с плеч. Сам не мог поверить в это. Когда я выступил на последней пресс-конференции, то вышел из зала и подумал: «Что же, теперь я обычный, нормальный гражданин. Моя карьера закончилась, и я чувствую себя прекрасно».

Хотя когда я тренировал, то иногда играл с молодыми парнями - три на три, четыре на четыре. И через год после завершения карьеры я тренировался с «Селтикс». Я тогда перенес артродез позвонков (операцию на спине, которую делают в случае грыжи, сужения канал спинного мозга и некоторых других повреждениях позвоночника. - Прим. «СЭ»), и мне потребовалось около года на восстановление. После этого я немного играл с парнями на тренировках. Но у меня никогда не возникало желания пойти позаниматься час или больше и покидать мяч.

Не знаю почему. Думаю, дело в том, что я провел слишком много времени за этим занятием, пока был игроком. Даже летом я всегда выкладывался и работал над собой. После такого ты понимаешь, что просто пришла пора двигаться дальше. Но, конечно, я до сих пор испытываю сильное возбуждение, когда мы играем в плей-офф, или же нас ждет действительно большой матч.

- Правда?

- Да. Я всегда говорю: «Парни, как бы я хотел выйти на площадку».

- То есть порой вы все же чувствуете этот огонь в ваших жилах?

- Помню, однажды мы играли с «Майами», это был седьмой матч серии. Игра у нас не шла, так что я пошел и сказал: «Черт, как же я хочу выйти на паркет и хотя бы немного помочь Полу и Дэвиду (Уэсту. Видимо, речь идет о сезоне-2012/13, когда 'Индиана' играла в финале Восточной конференции с 'Хит' Леброна Джеймса. - Прим. 'СЭ')».

- Если вы действительно закончили с этим, то забавно, что легенды о том, что вы можете перебросать молодежь, все еще жива. Была еще история о том, как игроки «Пэйсерс» пришли на площадку, когда вы бросали по кольцу, и они просто замерли и смотрели, как вы это делаете, пока вы не закончили и не ушли.

- Ну да, но только я совсем не двигался. Шаг вперед-шаг назад и все. Я, конечно, не стоял столбом, но лишь ходил в «локтях» (зоны справа и слева от линии штрафных. - Прим. «СЭ»). Так что речь идет о средних бросках.

- Вы тогда заметили, что они следят за вами?

- Нет, пока не закончили, и кто-то не сказал: «Почему ты уходишь?». А я ответил: «Ну, зачем продолжать бросать, если ты каждый раз попадаешь?» (Смеется).

Это похоже на то, как я сам тренировался. Тот же принцип. Летом я всегда в первую очередь делал все упражнения и лишь потом шел бросать. Если я попадал все, то задумывался: «Зачем я делаю это?». Так что все заканчивалось 500 штрафными. Но на следующий день мне начинало казаться, что мяч слегка противится мне. И я мог провести множество часов в зале, стараясь это исправить. Да, звучит невероятно.

Когда я мазал, мяч всегда летел вправо, прямо в дужку кольца. Это потому что он закручивался вправо из-за моего сломанного указательного пальца направо, вместо того чтобы лететь прямо. Когда такое начиналось, то и моя рука уходила за мячом немного вправо, а не просто опускалась. Мне потребовалась вечность, чтобы это исправить.

Я мог потратить множество часов, чтобы вернуть бросок. Когда у меня бывали спады, я мазал, мяч всегда улетал вправо и ударялся о дужку кольца. Так что я никогда не был одинок. Со мной всегда был один и тот же промах.

- Учитывая ваши знания, вы до сих пор работаете с парнями над их броском?

- Да, я говорил с Полом Джорджем - его бросок действительно стал лучше. Когда он только пришел в лигу, его рука после броска уходила вправо. Это было заметно. А сейчас это движения почти идеальны. Так вот, мы общались, и я сказал: «Наконец ты добился того, что нужно было сделать еще три года назад». Когда у него случаются провалы, это та же самая история. Это словно ты подкручиваешь мяч… Хотя нет, я преувеличиваю. Но все равно, его рука начинает уходить в сторону, хотя должна просто подниматься и опускаться по прямой.

- Предполагаю, когда вы объясняете это им, то делаете это лишь на словах и не выходите на корт, чтобы показать?

- Верно. Тому же Полу я сказал: «Вижу, что ты наконец понял, что нужно делать с мячом», Он спросил: «Что вы имеете в виду?». А я ответил: «Ты начал регулярно попадать, потому что правильно держишь руку». Но я честно признаюсь этим парням, что не знаю всего, но у меня предостаточно опыта. Все-таки я провел в этой лиге 36 лет. Вот, что с вами случается, когда вы стареете. Вы смотрите на игры и тренировки и пытаетесь оценить этих парней, понять, на что они годятся. Но это все, что у меня осталось - опыт. Я всегда говорю им, что не могу быть на 100 процентов уверен в своей правоте. Но я опираюсь на свой опыт.

- Читал, что Кевин Дюрант делал некие упражнения для укрепления кисти, и что это как-то связано с вами.

- Интересно. Когда я был в шестом классе (примерно в 12 лет. - Прим. «СЭ»), перед школой мы должны были ходить бросать по кольцу и немного покачаться. Сейчас все по-другому, а тогда у нас были «роллеры» - такая штука, которая нужна была для укрепления кисти.

- Как я понимаю, это была палка, к которой на веревке был прикреплен груз, и вы должны были накрутить веревку на основание?

- (Кивает, соглашаясь). И мой тренер говорил: «Это сделает твою кисть сильнее». Он тренировал школьную команду, так что я постоянно повторял это упражнение. И я до сих пор думаю, что это - одна из причин, почему я так бросал. Так что именно подобная мелочь все изменила.

- И ваш бросок во многом зависел от кистей?

- Да, это был кистевой бросок. Так что над ними я работал больше всего. Даже не знаю, почему. Тренер всегда говорил, что мои кисти должны стать сильнее. Так что сейчас я всегда объясняю ребятишкам, которым 8,9, 10 лет, что им нужно делать упражнения для кистей. Любопытно, что Дюрант тоже занимался подобным. Ведь я всегда считал, что в этом заключался ключ к моему успеху.

- Он сказал, что очень серьезно укрепил кисти.

- Уверяю вас, подобные упражнения очень сильно изменили мою игру. Причем это касается и моей левой руки. Я всегда говорил, что нужно уметь вести мяч обеими руками, да и вообще использовать их в равной степени.

- Вы делали какие-то конкретные вещи, чтобы развить свою левую руку?

- Лишь до бесконечности стучал мячом по паркету. Вот и все. Ну и работал над своими кистями. Это я делал даже чаще, чем поднимал тяжести в зале. В этом смысле мы похожи с Кевином. К черту качалку. Я был уверен, что баскетбол сделает меня достаточно сильным. Но кисти - это ключ ко всему.

- Учитывая, как далеко продвинулись наука и медицина, сейчас игроки должны находиться в лучшей форме, чем когда-либо. Но все же некоторые методы из прошлого были лучше.

- Единственное, чего мне действительно не хватало, что я всегда хотел сделать - это укрепить мышцы кора (комплекс мышц, которые отвечают за стабилизацию бедер, таза и позвоночника; к ни относятся в том числе косые мышцы живота, мышцы паха, задней поверхности бедра и т. д. - Прим. «СЭ»). Роберт Пэриш (центровой «Бостона» в 1980-х - начале 90-х. - Прим. «СЭ») летом никогда даже не прикасался к мячу. Зато он занимался йогой. Растяжка, дыхание.

А мне приходилось пробегать три мили, чтобы размяться. Мне было нужно ехать на велосипеде 12 с половиной миль. Нужно было делать рывки. Я всегда чувствовал, что должен делать еще, и еще, и еще. Именно поэтому я в итоге и сломался. Думаю, если бы я занялся укреплением мышц кора, это уберегло бы меня от большей части таких последствий.

- Вы бегали на длинные дистанции перед каждым матчем.

- Ну, не перед каждым. Все зависело от конкретной ситуации. Если мы были на выезде, а на улице была хорошая погода, я мог пойти и пробежать пару-тройку миль. Просто чтобы поймать ритм, понимаешь?

- Слышал, что в полдень, когда соперники приходили на площадку, чтобы просто ознакомиться с площадкой, то слышали, что кто-то бегает на паркете. И это были вы.

- Да, в это время я как раз бегал.

- Слышал, что это неслабо их пугало.

- (Смеется). Этого я уже не знаю. Но я действительно часто бегал. Я все равно никогда не уставал во время матчей. Да я вообще никогда не уставал.

- Нет ли у вас ощущения, что, если бы вы сократили эти пробежки, то ваша карьера продлилась бы дольше?

- Но мне нужно было это делать.

- Но не кажется ли вам, что вы бы продержались дольше, если бы не поступали так?

- Возможно. Но я не мог не бегать. Что-то было такое в моем организме, что говорило мне: «Вставая и иди». Такие внутренние часы. Когда наступает время пробежки, ты бежишь. Ну, вот таким я был человеком. Помню, на втором курсе колледжа мы приехали на Матч звезд в Нью-Джерси, и Артис Гилмор (экс-игрок «Кентукки Колонелс» в АБА, выступал за «Чикаго, «Сан-Антонио» и «Бостон» в НБА. - Прим. «СЭ») сказал мне: «Ларри, ты хороший игрок. Ты будешь великим баскетболистом. Но ты не продержишься долго, если будешь продолжать в том же духе». А я ответил, что просто не могу играть по-другому.

- Он говорил об этих ваших забегах или о том, как вы выкладывались на паркете?

- Думаю, второе. Он никогда особо не любил тренироваться. Но я все равно знал это. Я понимал, что не продержусь долго. Я знал, что постепенно разваливаюсь. Но по-другому не могло быть. Я хотел побеждать в каждом матче, и поэтому, как мне казалось, я должен был постоянно находиться в своей лучшей форме.

- Я обсуждал с Греггом Поповичем искусство того, как продлевать карьеры игроком. И он сказал мне, что, пожалуй, самое сложное - убедиться, что баскетболист мыслит также и смотрит на всю картину, а не думает только о следующем матче.

- Одна игра. Я всегда думал о том, что матч следующим вечером - он самый важный на свете. Все на планете будут смотреть только эту игру. И я должен быть лучшим на паркете и победить. Такова моя психология, эти убеждения не покидали меня на протяжении всей карьеры. Но при этом я понимал, что мне придется заплатить большую цену. Возможно, именно поэтому после пресс-конференции, когда я объявил о завершении карьеры, я и почувствовал такое облегчение.